Александр Золотая грива 2 - Андрей Ильин

– Есть хочешь, валяй к столу.

Ополоснулся до пояса холодной водой, неторопливо растёрся жёстким полотенцем. Повернулся и… полотенце едва не выпало из рук. За столом сидит девочка, почти ребёнок, маленькая, худая и за обе щёки уплетает всё подряд. Он глупо стоит с мокрым полотенцем и растерянно смотрит, как она доела жареного фазана, ловко облизала пальчики и принялась за перепёлок с орехами.

– Эй, ты кто? – удивлённо спросил Александр.

Девушка испуганно замерла с открытым ртом. Она только сейчас увидела, что съела почти всё на столе и от этого перепугалась до полусмерти.

– Ой-ой, – тоненьким голоском запричитала девушка, – простите меня, я случайно!

– А если не случайно, а умышленно? – строго спросил Александр, – это сколько же ты съедаешь каждый день?

Девушка вжала голову в плечи, виновато развела руками.

– Я такой еды никогда не видела. Дома только хлеб и кислое молоко, иногда сыр, – шмыгнула носом, – ты сказал – валяй к столу, я и поела.

– А-а… ну да, сказал, – согласился Александр, – так ты, значит, самая лучшая? – спросил он.

– Не-ет, у меня братья… Вот они настоящие саранчуки, – ответила девушка, осторожно отодвигая подальше пустые тарелки.

– Так, ещё и братья… ага… Ну, я вообще-то другое имел ввиду… Вот что, – Александр ловко бросил полотенце на вешалку, надел рубаху, – рассказывай, сколько тебе лёт, как зовут, откуда взялась и чём тут занимаешься.

Девушка устроилась на жёсткой лавке поудобнее, маленькие ладошки улеглись на колени и затараторила, как белка:

– Вот значит так – меня зовут Марфа, мне уже тринадцать лёт, мой папа извозчик, мама стирает бельё на пристани для матросов. У меня есть десять братьев и две сёстры, я самая старшая, помогаю маме по дому. Вот!

– А здесь-то как оказалась?

– Меня за долги отдали. Папа брал деньги в долг на новую повозку, да вовремя не отдал. Ну, мама и договорилась с госпожой Клеопатрой, матушкой госпожи Зины, что я поработаю пока у госпожи Клеопатры, пока за долг не рассчитаюсь.

– А госпожа Клеопатра не сказала, кем ты будешь работать?

– Обслуживать клиентов постоялого двора. Ну, полы помыть, пыль вытереть, застелить кровать.

– И расстелить?

– И это можно, – шмыгнула носом Марфа. Смотрела на Александра большими наивными глазами, ожидая новых вопросов. Он вглядывался в девушку, не очень-то веря в наивность, но так и не увидел притворства. В глазах читалось только удивление – чего это взрослый дядька такие глупые вопросы задаёт?

Александр взял со стола виноградину, кинул в рот. Нежная ягода раздавилась, едва придавил языком, рот наполнился сладким соком. Проглотил, бросил ещё одну.

– Велик ли долг?

– Ой, и не спрашивайте – сто тридцать золотых, во! – опять затараторила девушка, – нам ещё повезло, дали в рост только на пятьдесят монет. Вот тридцать папа отдал, теперь ещё зарабатывает. Это очень большие деньги, но зато теперь у папы новая повозка, от клиентов отбоя нет. Я здесь поработаю за пятьдесят золотых и вернусь домой, вот.

Когда Александр услышал про сто или сколько там, золотых, он чуть не подавился виноградиной – это же гроши! Один сапог императорского гвардейца стоит вдесятеро дороже. Закашлялся, на глазах выступили слёзы. Девушка немедленно принялась заботливо стучать маленькой лапкой по спине.

– Большое спасибо, ты мне очень помогла, – учтиво произнёс Александр, откашлявшись, – Марфа, тебе домой хочется?

– Ага, – кивнула девушка, – там братики, сестрёнки – весело.

– А кушать ещё хочешь?

– Нет, – тихо ответила Марфа, густо краснея.

– Ну, ладно, – Александр поднялся с лавки, прошёлся по комнате. Солнечные блики на потолке погасли, наступила ночь. Повернулся к девушке.

– Вон кровать, Марфа, ложись спать. Уже поздно. Тебе ведь разрешили не возвращаться к себе, верно?

– Да, сказали, что я буду у тебя, пока ты не отпустишь. А где ты будешь спать?

– Найду место, не волнуйся.

Марфа подошла к кровати, осторожно легла. Маленькие пальчики быстро перебирали шёлк, мяли его, скручивали и снова распускали.

– Как здорово! – прошептала девушка. Глаза закрылись, через мгновение уже спала.

Александр снял с вешалки старый солдатский плащ, прилёг на жёсткую лавку. "А не дурак ли я?» – подумал он.

«Конечно, дурак! – отозвался второй голос изнутри, – просто идиот какой-то. Нашёл, о ком заботиться. Да её завтра – послезавтра снова сюда отправят. И нормальный мужик, а не такой слюнтяй, как ты, сделает женщиной. Папа с мамой хотят дочке как лучше – в разумении извозчика и прачки. Ты знаешь, сколько зарабатывают столичные потаскухи и родители её тоже знают. Так чего лезешь не в своё дело»?

– Так ведь дурак же… – тихонько, чтобы не разбудить девушку, говорит Александр вслух, укладываясь на жёсткой лавке.

Утром, на площадке, где тренировались гладиаторы, Александр увидел Зину. В сопровождении двух телохранителей она прогуливалась вдоль дорожки по краю площадки. Увидев направляющегося в её сторону Александра, остановилась. Телохранители тоже заметили приближающегося гладиатора, непроизвольно напряглись, ладони сомкнулись на рукоятях мечей. Александр усмехнулся, отбросил в сторону тяжёлую железную дубину. Её использовали стражники как засов на воротах.

– Тебе всё понравилось вчера? – с двусмысленной улыбкой спросила Зина, – или хочется чего-то ещё?

– Отпусти девчонку, – попросил он.

– Её родители мне должны, отработает долг, тогда отпущу.

– Не валяй дурака, Зинка, – скривился Александр, – для тебя две сотни золотых мелочь.

– Что-о! Да как ты смеешь называть меня Зинкой, ты, ничтожная дрянь! – быстро заговорила Зина. Она побагровела от гнева, её трясло так, что проглатывала окончания слов. – Стоит мне только пошевелить пальцем и от тебя горстка пыли останется. Я могу…

– Закрой рот, – спокойно посоветовал Александр, – ты заработала тысячи на прошлом представлении, заработаешь ещё десятки тысяч золотых на следующих. Потому что бьюсь на арене я, а не вот эти ублюдки, что торчат возле тебя, – кивнул на телохранителей, – так что ты будешь пылинки с меня стряхивать и выполнять всё желания, ясно? Повторяю ещё раз – девчонку отпусти, её долг за мной.

Не дожидаясь ответа повернулся, пошёл обратно. Не глядя, подхватил с земли брошенную железную дубину, подбросил одной рукой, поймал. Под блестящей от пота кожей прокатились жёсткие бугры мускулов, затвердели горными хребтами. Небрежно положил на плечо, словно хворостину. Зина едва сдержалась, чтобы не завизжать от распирающей злости. Сжала пальцы в кулак, не чувствуя, как ногти врезаются до крови. Голова опустилась, словно у львицы перёд броском, чёрные глаза сузились до тонких щёлок. Маленькое личико налилось темно-красным. Замедленно, будто змея, повернулась к двум телохранителям. Узкие белые губы вытянулись в ниточку, вот-вот раздастся змеиное шипение…

Оба телохранителя стоят поодаль, головы опущены. Один сосредоточенно ковыряет носком сапога сухую землю, словно надеется что-то выковырять из засохшей глины, второй копается в носу и внимательно рассматривает добытое.

– Уроды… – выдохнула Зина. Багровость медленно уступила место бледности, поднятые плечи опустились, сдавленное дыхание выровнялось, стало обычным.

– Пошли вон, – приказала. Загребая пыль сапогами, побрели в сторону бараков для гладиаторов.

– Точно, надо их на арену отправить, – пробормотала Зина, – от ублюдков никакой пользы. А ты… Подожди, я сумею ответить.

На постоялом дворе в небольшой комнатке на втором этаже, её ждёт мама Клепа. Из-за спины, со стороны тренировочной площадки доносится частый звон мечей и бухающие удары железной дубиной, будто кто сваи в землю вбивает.

Через два дня весь город будет отмечать день рождения градоначальника. Зина решила воспользоваться моментом и разослала по городу глашатаев объявить, что сегодня вечером будет внеочередное представление в цирке. Когда бледно-розовое солнце до половины опустилось в море, толпы простолюдинов уже валили за пристань, где располагается район борделей и цирков. Самый большой принадлежит Зине. Трибуны быстро заполнились до отказа. Кому не хватило места на лавках, устроились на лестничных проходах или просто стояли за лавками на деревянных помостах. Цирк шумел, время от времени по трибунам прокатывались волны гула, словно вал приближающегося шторма. Когда нетерпение зрителей достигло предела и трибуны не шумели, а уже угрожающе ревели, Зина приказала выпустить первую партию бойцов. Как раз недавно приехала группа молодых парней из далёкой горной деревушки, желающих сделать карьеру цирковых бойцов. Парни сильны, неплохо – для горцев – владели оружием, но до вершин мастерства им ещё далёко. Вдобавок всё говорили на латыни, а городское население разговаривало только по-гречески. Говорящих на латыни презрительно обзывали жлобами и деревенщиной. Вначале Зина хотела отказать увальням, ей вполне хватало наёмных бойцов и рабов, но потом передумала и приказала Антипу принять их. Тот недовольно бурчал, мол, на чёрта нам деревенские пастухи, но Зина осталась непреклонной. В её красивой головке родилась идея нового представления. И вот, сегодня, должно состояться первое выступление новой команды. Но они не знали, какой сюрприз приготовила Зина для них. К немалому удивлению Александра, его выступление сегодняшним вечером не планировалось. Антип лично привёл его на место под трибунами, откуда хорошо видно выступающих на арене, но сам остаёшься невидим для зрителей.